Русские монастыри, как ни что иное, свидетельствуют о величии созижденного духом и ничтожности всего материального. Одним из ярких тому примеров может служить Свято-Юрьев монастырь, расположенный в нескольких километрах от границы Великого Новгорода. Учрежденный в ХI веке, он быстро восшел к зениту своей славы, которая, как все земное, не могла быть вечной. Многие пожары и разграбление врагами неоднократно приводили Свято-Юрьев монастырь почти к полному упадку, однако он восстанавливался, поднимаясь из пепла. И все же, он уже никогда не достигал той славы, и того величия, которые у него были в ХII-ХIII веках. За не полные 1000 лет своего существования Юрьев монастырь лишился мощей всех святых, которые здесь почивали, он растерял все свои драгоценные иконы и бесценные сокровища, которыми были украшены его храмы, лишился святого источника, ряда церквей и построек, которые периодически возникали в обители, а также своих высоких статусов, которые делали Свято-Юрьев монастырь предметом восхищения всей Руси.
Теперь в монастыре подвизаются всего несколько монахов и послушников. Постоянно ощущается нехватка финансовых средств. Один из иноков, с которым удалось побеседовать, сказал, что их «начальство не балует», предпочитая все средства тратить на ремонт других объектов. Юрьеву монастырю денег не выделяется, поэтому приходится жить исключительно за счет треб, доходов церковной лавки и скудных подаяний редких прихожан. Увы, но современные новгородцы, в отличие от своих далеких предков, не отличаются благочестием.
Отвечая на вопрос о причинах незавидного состояния монастыря, наш собеседник лишь пожал плечами и произнес: «Наверное, мы плохо молимся…» Под местоимением «мы», надо полагать, он имел в виду не только нынешнюю братию, но и всех своих многочисленных предшественников, которые населяли святую обитель многие сотни лет. Духовное наследиеИ все-таки не мощами, иконами и золотыми ризами оценивается святость монастыря. Незримый дух тысячелетней молитвы настолько плотно пропитал стены древней обители, что, кажется, коснись рукою кирпичной кладки Георгиевского собора, и ты почувствуешь тепло, оставленное зажженной восковой свечей, или плечом инока, притулившегося в изнеможении в темном уголке.
Что тут говорить! Принижая, я бы даже сказал «уничижая» молитвенное делание юрьевой братии, монах лишь выполнил заповедь считать себя хуже всех. На самом деле, чудо уже то, что тысячелетняя история монастыря не прекратилась, наоборот, пусть тихо и незаметно, но монастырь живет, ремонтируется, принимает паломников.
И было бы вполне достаточно, если бы на берегу реки Волхов вместо монастыря стоял единственный храм – Георгиевский собор. По той мощи эмоционального впечатления, который он оказывает на каждого человека, этот храм стоит множества более поздних построек, в которых архитектурный стиль и элементы декора брали вверх над силой духовного восприятия.
Почему все храмы того периода оказывают столь сильное впечатление на душу человека. Да потому, что в недавно крестившейся Руси строили не молитвенные дома, не памятники мастерству архитекторов или самолюбию князей. Мастера создавали образ Церкви в ее вселенском значении, в котором максимально концентрировались все самые высокие представления наших предков о красоте и гармонии.
Вот, и Георгиевский собор получился столь совершенным, что одно лишь созерцание его форм способно оказать целительное воздействие на самую больную душу. Это здание – застывшая молитва. Духовная музыка, принявшая материальную форму.
И все-таки, нынешний Георгиевский собор – лишь бледная тень того великолепия, которым он некогда являлся. На момент своего освящения в 1130 году, собор святого Георгия Победоносца был крупнейшим каменным храмом всей северной Руси. Да он и сейчас уступает по размеру лишь Софии Новгородской.
В то время храм был выше на 1 метр (именно на столько вырос культурный слой за прошедшее тысячелетие). Внутреннее устройство и убранство Георгиевского собора отражало его характер и назначение быть главной церковью монастыря и одновременно княжеского храма. Для князя и его семьи были устроены специальные «палати» - хоры. Здесь же располагались два предела – Благовещенский и Борисоглебский.
Интересно, что в северо-западной башне располагалась отдельная маленькая церковь, в которую можно было попасть через так называемую Лестничную башню. Во внешней стене этой башни были оборудованы специальные ниши, в которых молились монахи, а сама лестница с крутыми ступенями воспринималась не иначе как Лествица.
Интерьер Георгиевского храма украшал великолепный золоченый четырехъярусный иконостас. Здесь же первоначально хранились и многие прославленные иконы. Среди них – храмовый образ ХII века святого великомученика Георгия Победоносца, где он изображен в полный рост, другая икона этого же небесного воина, на которой написан его поясной образ, двусторонняя икона с Богоматерью Одигитрией XIV века и образом ХII века на обороте, а также знаменитая икона Благовещение Пресвятой Борогодицы. Ныне все эти памятники древнерусского искусства находятся в Государственной Третьяковской галерее и в Успенском соборе Московского Кремля.
Лишь фрески, написанные к освящению собора, и сохранившиеся лишь в простенках между окнами да в верхнем храме позволяют отдаленно представить то великолепие, которым блистал Георгиевский храм в ХII веке.
После строительства и украшения, великий новогородский князь Мстислав, а затем и его сын Всеволод пожаловали монастырю земли и привилегии. Это подтверждалось древнейшей сохранившейся до наших дней княжеской грамотой. Знаменитая Мстиславова грамота указывает и на существование в Юрьевом монастыре общежительного Студийского устава. Безусловно, именно принятие общежительного устава таким монастырем как Юрьев, во многом определило пути развития русского монашества.
Положение Юрьева монастыря в Новгородской епархии было исключительным. На протяжении веков княжеская обитель почиталась первой среди новгородских монастырей, именуясь даже Юрьевской Лаврой. В ХIII веке здесь была учреждена архимандрия, и Юрьев долгие годы оставался единственным монастырем в Новогородских пределах, имевших столь высокий статус.
С Юрьевым монастырем связаны и имена многих подвижников благочестия. Святой архиепископ Аркадий (†1163) принял здесь постриг и некоторое время был игуменом. Архиепископ Спиридон (†1249) был иеродиаконом Юрьева монастыря, а после избрания на святительство, именно он благословил святого князя Александра Невского на битву с крестоносцами на Чудском озере. Иеромонах Юрьевой обители Климент (†1299) стал новгородским архиереем, прославившимся как строитель многих монастырей и храмов. Святой архимандрит Свято-Юрьева монастыря Моисей (†1359) в 1325 году был избран на новгородскую кафедру. Святой Митрополит Московский и Коломенский Филарет Дроздов (†1867) около 20 лет был архимандритом обители св. Георгия.
В 1198 году в Георгиевском соборе были похоронены два сына князя Ярослава – Изяслав, крестник преподобного Варлаама Хутынского, и его брат Ростислав. В 1233 году здесь же был погребен 14-летний старший брат Александра Невского – Феодор Ярославич, нетленные мощи которого были обретены во время шведского нашествия в 1614 году. Шведские солдаты, занимавшиеся разграблением захоронений, открыли могилу св. Феодора, вытащили нетленное тело из могилы и прислонили его к стене. Тот стоял как живой человек. Увидев это чудо, шведы устрашились, а новгородский митрополит Исидор забрал мощи и перенес их в храм святой Софии Новгородской, где они пребывают и поныне.
В 1244 году подле могилы старшего сына была погребена княгиня Феодосия – мать Феодора и Александра Невского. Незадолго до смерти она приняла монашеский постриг с именем Ефросинии. Местное церковное почитание княгини развилось одновременно в Новгороде и Владимире. Наконец, в 1663 году в Георгиевском соборе был похоронен Митрополит Новгородский Макарий, ближайший сподвижник Патриарха Никона и его преемник на кафедре Святой Софии. История упадкаСвято-Юрьев монастырь претерпевал неоднократно пожары и разрушения, однако это, первоначально, мало сказывалось на его положении, поскольку храмы и хозяйственные постройки восстанавливались и ремонтировались. Однако упадок монастыря все же начался, и начался он вместе с укреплением Московского княжества.
После потери Новгородом независимости, из многих его монастырей, и из Юрьевского в том числе, царь Иван Грозный вывез много икон и других церковных ценностей. Затем, в 1611-1617 гг. монастырь претерпел жестокое разорение от шведских интервентов. После Смутного времени в монастыре велось активное строительство. Были возведены несколько храмов, не дошедших до наших дней, был разбит и прекрасный фруктовый сад, также впоследствии уничтоженный. Начала братия и возведение каменных монастырских стен взамен деревянных. Впрочем, эта работа растянулась на более длительный срок, чем предполагалось вначале.
Вторую половину – конец XVIII века нельзя назвать благоприятным для монастыря. Кроме секулярицации церковных земель, Георгиевская обитель сильно пострадала от общего падения нравов и оскудения веры «просвещенного» века. Лишь одно утешение посетило Юрьев монастырь в тот период – перенесение в монастырь мощей архиепископа Новгородского Феоктиста из упраздненного Благовещенсткого монастыря. Не смотря на это, к концу столетия Свято-Юрьев монастырь пришел почти в полный упадок: храмы и постройки обветшали, братия не имела даже достаточного пропитания. В таком состоянии и застал монастырь в 1822 году его новый настоятель архимандрит Фотий (Спасский).
Именно с именем Фотия связан новый расцвет обители. Однако главным финансистом грандиозного строительства была Анна Алексеевна Орлова, дочь знаменитого героя Екатерининской эпохи графа Алексея Орлова-Чесменского. Потеряв родителей, А. Орлова стала обладательницей одного из крупнейшего в то время состояний Европы, исчисляемого в 40 миллионов рублей. Однако вместо всех радостей света, графиня решила посвятить свою жизнь церковной благотворительности.
На ее средства архимандрит Фотий построил Крестовоздвиженский собор, южный больничный корпус с церковью Богоматери Неопалимой Купины, с митрополичьими покоями и домовым Михайловским храмом, был выстроен новый келейный корпус к востоку от Георгиевского собора, называемый «Орловским», а также настоятельский корпус, соединенный с церковью св. Митрополита Московского Алексия и Спасским храмом. Под Спасской церковью был устроен храм Похвалы Богоматери, где были склепы, в которых позже и погребли саму графиню Анну Орлову и архимандрита Фотия.
Последним деянием о. Фотия по благоустройству монастыря стало строиельство прекрасной колокольни по проекту Соколова и Росси. Примечательно, что эта колокольня должна была быть выше колокольни Ивана Великого, однако царь, рассматривая план строительства, вычеркнул один ярус. Строительство колокольни завершилось в 1841 году, через 2 года после смерти Фотия. Графиня Орлова скончалась в 1848 году.
Одним из сомнительных деяний архимандрита Фотия стал ремонт Георгиевского собора, в ходе которого была почти полностью уничтожена фресковая роспись ХII века. Сбитая штукатурка пошла на подсыпку монастырских дорожек. Примечательно, что фрески, которые были написаны при Фотии, также не сохранились. Их заменили на новые при очередном ремонте храма в 1902 году. Тем не менее, Георгиевский собор блистал великолепием: его украшал золоченый семиярусный иконостас, храмовые иконы были одеты в позолоченные серебряные ризы, украшенные драгоценными камнями. А. Орлова подарила монастырю даже такую чудесную вещь как образок Знамения Богоматери, вырезанный из цельного изумруда и украшенный алмазами.
Где ныне все эти драгоценности – Бог весть. В 1922 году были изъяты все церковные ценности. Лишь малая их часть попала в музеи. Драгоценные ризы с икон, рака святого Феоктиста, богослужебные сосуды были переплавлены и увезены. В 1929 году монастырь окончательно закрыли, а монахов – разогнали. В 1935 году, при архитектурной реставрации, разорение монастыря довершилось. Был уничтожен не только иконостас Георгиевского собора, но и окружавшие его пристройки, а также захоронения.
Пагубно на монастыре сказалась и Вторая мировая война, когда в монастырских стенах располагались немецкие и испанские части. В советское время в монастырских храмах и корпусах размещались музеи, мастерские, училище, общежитие. В зданиях была сделана перепланировка, что делало их не приспособленными для богослужений. К 1991 году, когда монастырь вернули Церкви, он являл собою вид полной разрухи. СовременностьЗа минувшие 15 лет был отреставрирован Крестовоздвиженский собор, ныне являющийся главным храмом обители. Сняли леса и с украшенной золотым куполом колокольни, ставшей было новгородским символом равнодушия и безразличия. Отремонтирован и один из братских корпусов. Монахам помогают семинаристы, проходящие здесь практику, а также все желающие, которые имеют возможность потрудиться на благо обители. В монастыре созданы свечная, швейная и столярная мастерские, пополняется церковная библиотека, устраиваются праздники для детей из неблагополучных семей и детских домов.
«Тяжело, конечно, но потихоньку мы обитель восстанавливаем», - рассказывал все тот же монах, который ранее сетовал на «плохую» молитву. – «Вот, хотели источник раскопать. Докопались до больших валунов, некоторые даже вытащили, но в самом низу обнаружили такой огромный, что подивились, как это его люди умудрились туда затолкать?! Поскольку дальше работы продолжать было опасно, мы их пока прекратили, но когда будет возможность, обязательно продолжим. Надеюсь, что к очередному вашему приезду, у нас, с Божьей помощью, опять будет бить источник святой воды!»
А в 1996 году произошло чудо. В городке Южа, что под Новгородом, грозой повалило дерево. Его распилили и накололи из чурок дров. Когда в одном из домов этими дровами топили печку, то обнаружили, что в печи горит икона. Вытащили полено, и увидели, что в него вросла металлическая икона Неопалимой Купины. Через некоторое время эту икону принесли в Юрьев монастырь. Ее вложили в доску, на которой написали дерево и двух Архангелов, поддерживающих явленный в огне образ Богородицы. А вытащил икону из огня мужчина по имени Георгий. Р.S.Уезжая из Свято-Юрьева монастыря я вдруг четко осознал, что его история практически повторяет житие своего небесного покровителя – Георгия Победоносца. Святого перед смертью долго мучили: придавливали грудь тяжелым камнем, колесовали, опускали в яму с негашеной известью, надевали ему на ноги раскаленные железные сапоги. Однако святой Георгий каждый раз чудесным образом исцелялся. Так и Юрьев монастырь: постоянно переходил от расцвета к упадку, который сменяло новое оживление монашеской жизни. Как и святой великомученик, Юрьевская братия также медленно, но целеустремленно восходит к Царствию Небесному, и св. Георгий ей – живой пример для подражания. Автор: Юрий Петровский
|
